Двадцать секунд
Артём приехал в среду, в самое тихое время. Сел за дальний столик с ноутбуком, открыл выручку за месяц и минут десять молчал. Тимур стоял у кассы и протирал одну и ту же чашку. Вера возилась с кофемашиной и делала вид, что её тут вообще нет.
Тимур успел за это время придумать три объяснения: про погоду, про ремонт дороги и про то, что в мае все уезжают на дачу.
«Тимур, подойди. Кое-что не сходится: по вторникам круассанов уходит штук на десять больше, чем пробито по кассе», — сказал Артём.
«Артём, я сейчас объясню. По вторникам у нас поставка, и старые круассаны всё равно надо списывать: на второй день их никто не берёт. Я подумал, что выбрасывать по десять штук в неделю — это неправильное отношение к продукту, и принял решение отдавать их вечером курьерам, которые сидят на лавке у входа. На выручку это никак не влияет, потому что продать их мы уже не можем, и если нужно, я вам всё посчитаю по дням», — сказал Тимур.
Вера за его спиной поставила чашку на блюдце чуть громче, чем нужно.
«Тимур, я не ругаюсь. Уж не знаю, зачем ты мне про поставку, — я просто спросил, куда уходят круассаны», — сказал Артём.
«Курьерам», — ответил Тимур.
«Вот. Двадцать секунд, а не пять минут», — сказал Артём и что-то отметил у себя.
Вера отвернулась к раковине, но было видно, что она смеётся.
Тимур вернулся за стойку. «Ну вот, я же тебе говорил, что он не будет ругаться», — сказал он Вере вполголоса. Вера ничего не ответила.
«И ещё. Раз ты этим занимаешься, записывай: дата, сколько штук, кому. Мне так спокойнее», — сказал Артём от своего столика.
Тимур открыл рот, чтобы объяснить, что записывать вроде бы негде и что нужно завести отдельную тетрадь. Но Вера уже положила на стойку тетрадь в клетку. Там за месяц было записано всё: даты, количество, кому — её почерком.
Артём полистал тетрадь, кивнул и сказал уже от двери, что с Верой у него почему-то всегда всё понятно с первого раза.