Три метра в высоту
Был вторник, народу в галерее было мало. В зале Васнецова стояла тишина. Борис стоял у картины «Богатыри» уже минут десять и не двигался с места. Виктория Игоревна, экскурсовод, подошла к нему не сразу.
«Вам рассказать или лучше не мешать?» — спросила она.
«Расскажите, — сказал Борис. — Я тут первый раз, а картину знаю всю жизнь».
«Так почти у всех, — кивнула Виктория Игоревна. — Её знают по учебнику, по конфетной коробке, по календарю. А потом люди приходят и удивляются: она большая. Почти три метра в высоту и четыре с половиной в длину».
«Я думал, она меньше».
«Все так думают. Васнецов писал её почти двадцать лет. Начал молодым, а закончил в пятьдесят. Так работали старые мастера: картина растёт вместе с человеком».
Борис показал на середину: «А это Илья Муромец?»
«Он. Смотрите на его руку у глаз: он смотрит вдаль, в степь. Слева Добрыня Никитич — он уже достаёт меч из ножен, хотя врага ещё не видно. Справа Алёша Попович, самый молодой. У него лук, а у седла — гусли. Он и воин, и певец».
«Кони стоят, а кажется, что сейчас пойдут», — сказал Борис.
«В этом всё дело. Движения на картине нет, а чувство движения есть. И выражение лица у каждого своё: Илья спокойный, Добрыня строгий, Алёша хитрый — он даже немного улыбается».
«А почему её знают все? Даже те, кто в музее не был», — спросил Борис.
«Её печатали везде, — сказала Виктория Игоревна. — В учебниках, на открытках, на коробках конфет. Выросли целые поколения, и почти никто не знал, что она такая большая. У половины страны она висела на кухне».
Мимо прошла школьная группа, учительница громко считала детей. Минуту в зале было шумно, потом опять стало тихо.
«У нас дома тоже висела, — сказал Борис. — Репродукция из журнала. Отец её берёг: приклеил на картон и повесил над столом. Когда мы переезжали, он вёз её на коленях. Он всё хотел поехать в Третьяковку и посмотреть настоящую, но так и не собрался».
«Он всегда говорил: справа самый хитрый», — добавил Борис.
Виктория Игоревна помолчала.
«Третьяков купил её сразу, как только Васнецов закончил, — сказала она. — Он тогда активно покупал русских художников, и картина попала в галерею почти новой. С тех пор она висит тут — сто с лишним лет в одном зале».
«Значит, отец знал, где она».
«Знал. Стойте сколько хотите, я не тороплю».
Виктория Игоревна отошла к окну и стала ждать следующую группу. Борис сел на скамейку в середине зала — оттуда картина видна целиком. До закрытия оставалось два часа.