Помидоры я выбирала за неё
Продукты маме я начала заказывать в январе. Сначала один раз: воду и картошку, потому что нести всё это на пятый этаж без лифта тяжело, а маме семьдесят три года. Потом заказала второй раз. Потом поставила доставку на каждую субботу и перестала об этом думать. Десять минут в приложении в пятницу вечером — и суббота свободна.
Мама ни о чём не спрашивала. Курьер приходил, она открывала дверь, брала пакеты, говорила «спасибо». Я решила, что мы поняли друг друга без слов.
В последнюю субботу февраля я сама была у неё, когда пришёл курьер. Мама поставила пакеты в коридоре и стала их разбирать. В одном пакете лежал чек. Мама читает всё, что попадает ей в руки, поэтому она сразу надела очки.
«Тут написано: заказчик Елена. И сумма за месяц», — сказала она и посмотрела на меня. Голос был совсем не благодарный. Такой голос я слышала в детстве, когда приносила из школы тройку.
Я начала объяснять: тебе тяжело, лифта нет, зимой во дворе лёд, а мне так спокойнее. Говорила я спокойно и, кажется, всё правильно.
«Я не спрашивала, тяжело мне или нет», — сказала мама.
Мы поссорились прямо там, в коридоре, между пакетами. Не громко — громко мы обе не умеем.
«В магазин я хожу не потому, что там дешевле. Я хожу, потому что там меня знают. Продавщица зовёт меня Валентина Сергеевна. Я сама выбираю помидоры и выбираю их лучше, чем твой курьер. А ты решила за меня, что мне уже нельзя выходить из дома», — сказала мама.
«Мама, но зимой во дворе лёд. Ты можешь упасть», — сказала я.
«Могу. И когда-нибудь упаду. Но пока я сама решаю, когда мне выходить из дома», — ответила она.
И ещё одно я узнала в тот день: часть продуктов мама отдавала соседке. То, что выбирал курьер, она есть не хотела.
А курьер привозил не то. Молоко — не то, которое мама пьёт двадцать лет. Хлеб — нарезанный, в пакете. Помидоры в феврале — красивые, твёрдые и без вкуса. Я этого не видела, потому что видела только галочки в приложении.
Потом я зашла на кухню. У мамы там всегда лежит список продуктов, написанный карандашом. Список лежал и в эту субботу — на эту самую субботу, когда продукты уже стояли в коридоре.
Признать это было неприятно, но в одном она была права. Заказать продукты было легче, чем позвонить. Тридцать секунд в приложении вместо сорока минут разговора. Я называла это «позаботиться о маме». А на самом деле я платила за то, чтобы не сомневаться, что у неё всё в порядке, и чтобы не звонить каждый вечер.
Если бы я спросила её в январе, она бы сказала: «Воду заказывай, воду тяжело. Остальное я выберу сама». Она это и сказала — только через месяц и другим голосом.
Потом мы сели и всё обсудили, хотя обсуждать такие вещи мы обе не привыкли. Выяснилось, что вода и стиральный порошок — можно. Помидоры, хлеб, творог — нельзя, никогда. И выяснилось ещё одно, главное: мама давно хотела поговорить не о продуктах, а о том, что будет дальше. Что будет, если она заболеет. Что будет, если однажды она правда не сможет дойти до магазина. Об этом мы говорили час и решили пока ничего не решать.
В воскресенье я ей позвонила. Мы говорили сорок минут: про помидоры, про соседку с четвёртого этажа, про лёд, которого во дворе уже нет. О будущем — ни слова. Позвоню и в следующее воскресенье.