Четыре секунды
В четверг, в двадцать минут четвёртого, Андрей перевернул телефон экраном вниз. До конца квартального отчёта оставалось четыре страницы, и он давно заметил простую вещь: пока телефон лежит экраном вверх, отчёт не двигается.
Телефон зажужжал минут через десять. Потом ещё раз. Потом третий.
Андрей перевернул его обратно. Три сообщения от Натальи и голосовое — четыре секунды.
Он вставил один наушник и нажал.
Сначала — кухонный шум, ложка о тарелку. Потом голос Натальи откуда-то сбоку: «Ну скажи, скажи ещё раз». И вдруг, совсем близко к микрофону, коротко и очень серьёзно: «па-па-па».
Дальше Наталья засмеялась, и запись кончилась.
Андрей послушал ещё раз. Потом ещё. Потом снял наушник и посмотрел в окно, где ничего не происходило: стоянка, две машины, мокрый асфальт.
Первым пришло не счастье, а удивление. Летом этот младенец не умел даже сидеть. Наталья писала на работу: перевернулся, сел, пополз — и каждый раз Андрей радовался спокойно, как радуются хорошей погоде. А теперь маленький человек лежит на кухонном коврике и произносит слово. Слово, которое означает его, Андрея.
И он этого не слышал. Он сидел в офисе и сводил таблицы.
«Всё нормально?» — спросил коллега из-за перегородки.
«Сын заговорил», — ответил Андрей и сам услышал, как это прозвучало. Он гордился так, будто сделал это своими руками.
Он набрал: «Еду». Стёр. Отчёт всё равно надо было сдать до пятницы, и никто бы его за Андрея не написал. Написал по-другому: «Слушаю двадцатый раз. Работать не могу».
Наталья ответила сразу: «Он уже забыл. Грызёт коробку от лекарства».
Отчёт Андрей дописал к шести — быстрее, чем за весь квартал до этого. Домой он приехал в семь, снял в коридоре ботинки тихо, чтобы не разбудить, и зашёл на кухню.
Сын сидел на коврике, держал ту самую коробку и молча смотрел на отца.
«Ну? Скажи папе», — попросила Наталья.
Сын молчал.
Андрей сел на пол рядом с ним. Он не расстроился, и это его самого удивило: он был уверен, что расстроится. Потом достал телефон и включил запись.
Из динамика пошёл кухонный шум, ложка, голос Натальи — и потом это серьёзное «па-па-па». Сын услышал себя, открыл рот и засмеялся. Наталья засмеялась тоже.
Андрей включил ещё раз. Он уже понимал, что с этого телефона можно будет удалить всё что угодно, только не эти четыре секунды.