Валера из перехода
Переход под Ленинским проспектом длинный, метров восемьдесят, и в нём всегда пахнет пирожками из ларька посередине. Валера играет там лет пять, всегда на одном месте — у второй лестницы, спиной к плитке, чтобы звук шёл в обе стороны. Ему за шестьдесят. Зимой он играет в перчатках без пальцев, а гитара у него старая, советская, и одна струна на ней новая, светлее остальных.
Илья ходит через этот переход в университет с первого курса. Спускается с одной стороны, поднимается с другой — полторы минуты, если не идти медленно. За два года он выучил всё расписание: в восемь Валера играет что-то медленное, к девяти — «Город, которого нет», а если Илья опаздывает и бежит в половине десятого, сзади всегда звучит одна и та же весёлая вещь, название которой Илья так и не узнал.
В футляр Илья не положил ни разу ничего. Он говорил себе, что наличных у него нет, и это была чистая правда: он уже года три платил только телефоном. Но была и вторая правда, менее удобная. Положить деньги — значит остановиться, а остановиться перед человеком, которого слушаешь два года бесплатно, почему-то страшнее, чем пройти мимо. Дома у Ильи стояла отцовская гитара, и играть он немного умел: три аккорда и половина одной мелодии — той самой, медленной, которую Валера играл по утрам.
В феврале, в четверг, Илья снял в банкомате наличные для общежития и остался с бумажками в кармане куртки. На улице было минус восемнадцать, и в переходе от этого казалось почти тепло. Спускаясь по лестнице, он ещё сверху услышал ту самую вещь. Илья подошёл, наклонился и быстро, чтобы не передумать, положил в футляр пятьсот рублей.
Валера перестал играть.
«Молодой человек», — сказал он.
Илья остановился. Валера взял купюру двумя пальцами и протянул её обратно.
«Не надо. Заберите».
«Почему?» — спросил Илья, но купюру взял. Ему стало жарко под курткой.
«Вы тут ходите с позапрошлого сентября. Я вас знаю лучше, чем своих соседей. Вы каждый раз замедляете шаг вот на этом месте, и пальцы у вас двигаются. Вы всё уже выучили, всю программу. Сыграйте», — сказал Валера.
«Я не играю на людях», — сказал Илья.
«Тут нет людей. Тут переход», — сказал Валера, снял с плеча ремень и протянул гитару.
Илья взял её. Гитара оказалась тяжелее, чем он думал, и струны стояли высоко. Он сел на ступеньку, поставил гитару на колено и начал ту самую медленную вещь.
Играл он плохо. Первый раз не попал вообще и начал заново. Пальцы на холоде не слушались, левая рука зажимала не там, где нужно. Мимо шли люди: женщина с коляской посмотрела и пошла дальше, двое школьников остановились на секунду и засмеялись, кто-то бросил в футляр монету — не Илье, а просто по привычке. Илья доиграл до конца, хотя в середине два раза сбился.
Валера слушал, стоя рядом, и один раз кивнул — на том месте, где Илья наконец попал.
«Ну вот», — сказал он и забрал гитару. Потом сел на свой стул, подтянул ту самую новую струну и заиграл дальше, как будто ничего не было.
Про деньги он больше не сказал ни слова. Илья постоял ещё секунд десять, сказал «спасибо» и пошёл наверх: до пары оставалось семь минут. Пятьсот рублей так и лежали у него в кармане, смятые.