Первое облако за неделю
Восьмой день жары. Утром в квартире тридцать градусов, вечером тридцать два. Мы живём на пятом этаже, и крыша над нами весь день на солнце.
Я работаю дома. В девять утра ещё можно сидеть в комнате у окна. В одиннадцать уже нельзя: солнце приходит туда и стоит до трёх. Тогда я беру компьютер и иду на кухню — там окно на другую сторону, и там на два градуса легче. Два градуса — это много.
Работать всё равно не получается. Спать тоже. Ночью я лежу и слушаю, как внизу кто-то моет машину.
Если открыть балконную дверь, будет ветер. Я говорю об этом каждый день.
«Нельзя. Будет сквозняк, а от сквозняка все болезни», — отвечает бабушка.
Тамаре Ивановне восемьдесят два года. Она сидит в кресле в длинном платье и пьёт горячий чай. Три раза в день, в тридцать два градуса.
«Бабушка, тридцать два», — говорю я.
«И что? Разве это жара?» — говорит она.
Потом она рассказывает про лето, когда ей было двадцать: тогда, говорит, было сорок, все ходили на реку, и никто не умер. Настоящее лето, говорит бабушка, — это то, которое потом всю зиму вспоминаешь.
Я не спорю. В такую жару спорить нельзя.
В восемь вечера солнце ушло за соседний дом. Холоднее не стало, но стало темнее, и это уже было хорошо.
Я открыла дверь и вышла на балкон. Над крышей стояло облако. Одно, маленькое, серое — первое за восемь дней.
Бабушка встала и тоже вышла. Мы стояли и смотрели на него, пока оно не ушло за дом. Никто ничего не сказал.
Потом бабушка пошла на кухню и налила себе чай. Горячий.
А балконную дверь мы так и не закрыли.