Коза Марта
Георгины Галина посадила в мае, у самого забора. К концу августа они были ей по грудь — тёмно-красные, пятнадцать штук в ряд. Сажала их когда-то ещё её мать, и клубни каждую осень выкапывали и держали зиму в подполе.
В среду утром Галина вышла в огород и увидела, что верхушек нет. Съедены были все, аккуратно, один цветок за другим, вдоль всего ряда. Стебли стояли как палки.
Думать было нечего. За забором у Петра Матвеевича вторую весну жила коза Марта. Молоко у него Галина брала третий год, по вторникам и пятницам, но сейчас это её не остановило.
Пока она шла к калитке, она успела сказать про себя всё, что думает про коз вообще и про Марту в частности.
«Пётр Матвеевич! Выйдите на минуту».
Он вышел в майке, с кружкой в руке. Марта стояла у сарая и жевала.
«Ваша коза съела мои георгины. Все».
«Не могла, — сказал он спокойно. — Она с шести утра на привязи. И забор я в мае чинил, сам, вон те доски новые».
«Значит, они сами себя съели».
«Значит, кто-то другой».
Они постояли и посмотрели друг на друга. Потом Пётр Матвеевич поставил кружку на столб и пошёл вдоль забора со своей стороны. Галина пошла со своей.
Забор общий, метров сорок. Шли молча: он смотрел на доски, она под ноги. На двадцатом метре Галина уже не была так уверена. Доски стояли ровно, ни одной сломанной.
Щель нашли почти в конце, у старой яблони. Земля после субботних дождей просела, столб наклонился, и две доски отошли от него. Щель получилась высокая и узкая: коза не пролезет, но голову просунуть можно.
«Вот, — сказал Пётр Матвеевич. — В мае этого не было».
«Верю», — сказала Галина.
Винить было уже некого: хотя забор он и правда чинил в мае, доски отошли сами.
Он ушёл и вернулся с молотком, гвоздями и двумя досками. Галина держала, он забивал. Марта смотрела на них от сарая и не переставала жевать.
«Она к вам и не выбиралась, — сказал Пётр Матвеевич. — Просунет голову, чтобы достать что поближе, — и всё. А у вас грядка в шаге от забора».
Галина посмотрела на свои стебли, потом на щель. Ряд георгинов шёл ровно вдоль забора, а дальше, за ними, стояли нетронутые флоксы.
«Гвозди у вас короткие», — сказала она.
«Нормальные гвозди».
«Короткие».
Уладили всё минут за двадцать. Пётр Матвеевич подёргал доски — держат.
«Если после дождей земля садится, доски всегда отходят, — сказал он. — Надо было в воскресенье весь забор обойти. Теперь обойду».
«А я в следующий раз вас сразу предупрежу, а не буду кричать через калитку».
«Вы не кричали».
«Кричала».
Марта подошла к новым доскам, потрогала их лбом и вернулась к сараю.
Вечером Галина принесла Петру Матвеевичу ведро яблок. Про георгины больше не говорили.