Полчаса на рассвете
Антон и Ксения снимали двушку у метро «Академическая» и почти не виделись, хотя жили в двадцати сантиметрах друг от друга — через стену.
Ксения вставала в шесть. Антон в шесть ложился. Точнее, к шести он обычно доделывал то, что начал в одиннадцать вечера, потому что думать он умел только ночью, когда никто не пишет и не звонит.
Первые недели всё было мирно. Потом Ксения начала слышать сквозь стену каждый его звук: чайник в час, микроволновку в два, кофемолку в половине третьего и смех — Антон работал в наушниках и смеялся один, громко, потому что не слышал сам себя.
В понедельник она постучала в стену. Во вторник постучала сильнее. В среду вышла на кухню в шесть утра, застала его с кружкой и сказала всё, что думает о людях, которые мелют кофе ночью. Антон извинился и на следующий день купил растворимый.
Стало тише, но не лучше. Теперь он ходил по квартире в носках и старался ничего не ронять, а Ксения всё равно просыпалась — уже не от шума, а от ожидания шума. Она купила беруши, проспала будильник и опоздала на работу. Он перестал готовить ночью, стал есть холодное и к пятнице был злее её.
Потом Антон честно попробовал работать в круглосуточной кофейне на углу. Хватило на три ночи: там играла музыка, а после двух заходили люди, которым хотелось поговорить. Он вернулся домой и стал работать в комнате с закрытой дверью и одеялом у порога.
Хуже всего было утро. В семь, когда Ксения гладила рубашку, за стеной наконец начинал храпеть Антон. Она гладила и злилась, а потом почему-то переставала злиться: раз храпит — значит, всё-таки лёг.
Придумали они не сразу, и придумали, в общем, случайно. В субботу Ксения вышла на кухню в шесть и увидела, что Антон ещё не спит: сидел с чаем и зевал в телефон. Они позавтракали вместе — он ужином, она завтраком — и проговорили полчаса.
С тех пор это стало правилом. С шести до половины седьмого кухня общая: он допивает чай, она варит кашу. Всё остальное они пишут друг другу на бумажке на холодильнике, чтобы не будить. Первая записка была короткая: «Мели кофе до полуночи». Вторая, его рукой: «Ок». Третья, снова её: «Спасибо». Если он всё-таки забывает, она стучит в стену один раз, и это значит «кофемолка».
Ксения говорит, что рассвет — лучшее время суток и что раньше она этого не знала. Антон зевает и соглашается. Для него это вечер.