Ты чья будешь?
По деревенской улице нельзя пройти молча. Кира поняла это в первый же день, но что отвечать, не знала.
Она приехала к бабушке на лето из Твери, ей десять лет, и за три недели её спросили столько раз, что она перестала отвечать.
В четверг она пошла с соседом, Семёном Аркадьевичем, в магазин. Идти было пятьсот метров. Шли двадцать минут.
Навстречу проехала женщина на велосипеде и спросила, куда он идёт.
«В магазин», — ответил Семён Аркадьевич.
Больше он ничего не сказал, и женщина поехала дальше.
«Здесь не спрашивают, как дела. Здесь спрашивают: куда. И отвечать надо одним словом, а не рассказывать», — сказал он Кире.
Потом мимо прошёл мужик с косой и сказал, что жара.
«Жара», — согласился Семён Аркадьевич, и на этом разговор кончился.
«Скажут тебе: жара. Ты скажи: жара. Всё, поговорили», — объяснил он.
На середине улицы им навстречу вышла старуха с ведром и спросила уже Киру, куда она.
«В магазин», — сказала Кира и сама удивилась, как быстро это кончилось.
Семён Аркадьевич шёл медленно и через каждые сто метров с кем-нибудь здоровался. Долго тут никто не болтает, но и молча пройти нельзя.
Кире было забавно: за двадцать минут они поговорили с тремя людьми и не сказали ни одного лишнего слова.
У колодца Семён Аркадьевич остановился совсем — он всегда останавливался, когда говорил, потому что идти и разговаривать здесь не принято.
«Ну, а ты чья будешь?» — спросил он.
«Кира», — сказала Кира.
«Кира — это твоё дело. А спрашивают, чья. Отвечай: от бабушки, из крайнего дома у пруда. Тогда человек поймёт и пойдёт дальше», — сказал он.
Соседке на велосипеде он говорил вы, а Кире ты, и это тоже было правило, хотя никто его не объяснял.
Возле магазина на скамейке сидела женщина и спросила Киру, чья она будет.
«От бабушки, из крайнего дома у пруда», — ответила Кира.
Женщина кивнула и больше ничего не спросила: она уже всё узнала.
Семён Аркадьевич остановился, посмотрел на Киру и сказал: «Вот. Теперь можешь ходить одна».