Два слова, два поколения
Есть два слова, по которым легко угадать возраст говорящего: «здорово» и «круто». Но интереснее не сами слова, а то, что человек говорит после них.
Вячеславу пятьдесят восемь. Когда в его жизни случалось что-то хорошее, он говорил «Ну, здорово» — и переходил к делу. Не потому, что ему было всё равно. Просто в его поколении чувства не объясняли: о них знали, но вслух их не называли. В его молодости человека, который долго рассказывал о себе, называли занудой.
Его дочери Яне двадцать четыре. Она говорит «круто» — а потом пять минут рассказывает, почему именно круто: как она сначала боялась, потом разозлилась на себя, потом всё-таки написала письмо и теперь собой гордится. Для Вячеслава это звучит как отчёт. Для Яны это обычный разговор.
Интересно посмотреть на слово «переживать». Оно старое и очень удобное: «я переживаю» значит, что внутри сильное чувство, но какое именно — я не скажу. Страх? Обида? Стыд? Слово закрывает их все сразу. Человек говорил, что переживает, и все понимали: дальше спрашивать не нужно. Целые поколения объяснялись этим глаголом, и его хватало.
Рядом всегда стояло другое слово — «стыдно». Стыдно жаловаться. Стыдно плакать при людях. Стыдно много говорить о себе. Мальчикам это повторяли чаще, чем девочкам, и Вячеслав слышал такие фразы тысячу раз.
Сейчас всё меняется, и меняется быстро. Молодые люди говорят «мне обидно», «мне тревожно», «мне важно, чтобы ты это знал». Часть этих слов пришла из кабинета психолога, часть — из переписки, где нет ни лица, ни голоса, и чувство приходится называть прямо. Старшим такая речь иногда кажется странной: зачем объяснять то, что и так видно?
Вячеслав, кстати, тоже поменялся, хотя и не сразу. Год назад Яна попросила его отвечать ей не «ок», а хотя бы одним словом. Теперь он пишет «рад» — коротко, без объяснений, но пишет. Яна считает, что это её главная победа за год.
Было бы неправильно решить, что одно поколение чувствует меньше, а другое больше. Вячеслав гордился дочерью всегда. Просто он показывал это иначе: чинил ей велосипед, вставал в шесть, чтобы отвезти её на олимпиаду, молча клал деньги в карман куртки.
Когда Яна защитила диплом, отец сказал ей только: «Ну что, здорово». Яна кивнула. А вечером она услышала, как он говорит по телефону брату: «Ты представляешь, она там всё сама, я вообще не помогал».
Вот это и было «я тобой горжусь». Просто на другом языке.