Двести восемьдесят километров (Часть 2)
Дождь начался сразу за Грязовцом и уже не кончался. В половине пятого стало темнеть, в пять я ехала с фарами, и мир сузился до двух красных огней впереди.
Огни принадлежали грузовику. Он вёз что-то длинное под тентом, шёл шестьдесят пять километров в час и быстрее ехать не собирался. Обогнать его я не могла: встречные шли сплошным потоком, а из-под его колёс летела такая вода, что за секунду до обгона я переставала видеть дорогу.
Первые километры я злилась. Потом перестала. За грузовиком было спокойно: он тормозил заранее, он объезжал ямы, и я объезжала их за ним. Сорок километров мы прошли так, как будто нас связали тросом.
Потом он загорелся стоп-сигналами и встал. Я встала за ним. Далеко впереди мигали синие огни: авария.
Мы стояли почти два часа. Я выключила музыку и слушала двигатель — просто потому, что слушать больше было нечего. Работал он не совсем ровно: на холостых чуть подрагивал, потом успокаивался, потом снова. Через полчаса я уже различала эти звуки, как различают за стеной чужой голос. Если бы мне утром сказали, что я буду ночью стоять на трассе и слушать мотор незнакомой машины, я бы не поверила.
Стрелка бензина всё это время медленно ползла вниз.
Когда поток наконец тронулся, я посмотрела на карту. Ближайшая заправка была через двадцать километров. До Костромы оставалось сто десять, и по-хорошему я бы дотянула. Но стрелка стояла у самой красной зоны, а сколько ест эта машина, я ещё не знала.
Поворотник я включила заранее — за двадцать километров до съезда.