Кошки нашего двора
Я переехал сюда в марте. Про кошек мне никто ничего не объяснял — я просто заметил, что у подвального окна первого подъезда всегда стоят две миски, одна железная и одна пластиковая, и обе всегда чистые. Кто их моет, я не знаю до сих пор.
Кошек во дворе четыре: рыжий с рваным ухом, две серые, похожие как сёстры, и чёрная, которая никого к себе не подпускает и ест последней.
Первый месяц я думал, что это чьи-то кошки. Потом один раз насыпал в миску корма — и на следующий день Тамара Ивановна остановила меня у почтовых ящиков.
«Женя, ты кормил в четверг?» — спросила она.
«Кормил. А что, нельзя?»
«Можно. Только четверг — это тридцать вторая квартира. Бери себе среду, если хочешь».
Расписания нигде нет. Оно есть у Тамары Ивановны в голове: семь дней и пять человек, двое берут по два дня. По субботам кормит мужчина с пятого этажа, который ходит с палкой. Он приносит не корм, а варёную курицу, и все об этом знают, и никто, несмотря на это, ему ничего не говорит.
Второе правило я понял не сразу. Про этих кошек никто не говорит «моя». Говорят «рыжий», «серая с ухом», «чёрная». Я один раз сказал «мой рыжий» — и Тамара Ивановна посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который сел не на своё место.
«Он не твой, — сказала она. — Он дворовый. Ты его кормишь, вот и всё».
Осенью, в первый настоящий мороз — обычно это конец октября, не по календарю, а по погоде, — кто-то открывает подвальное окно. Никого не спрашивая. Просто утром оно уже открыто, и оттуда идёт тёплый воздух.
В ноябре его закрыли. Новый жилец из второго подъезда сказал, что через это окно в подвал лезут не только кошки. Тамара Ивановна ходила к нему два раза. Что она говорила, я не знаю. Знаю только, что на третий день окно открыли обратно и с тех пор не закрывали.
И последнее, самое важное. Если ты берёшь чужой день — человек уехал, заболел, что угодно, — говорить надо не «я покормлю за вас». Надо говорить «я подежурю». Я не сразу услышал разницу, а она есть: «за вас» — это одолжение, «подежурю» — это очередь.
В декабре Тамара Ивановна уехала на неделю к дочери в Тверь. Она позвонила мне в семь утра и не стала здороваться.
«Женя, у меня понедельник и пятница».
«Я подежурю», — сказал я.
«Вот», — сказала она и положила трубку.