Она не дочитала
Книга лежала на тумбочке с марта. Закладка стояла на восьмидесятой странице и не двигалась с тех пор.
На тумбочке помещалось немного: стакан воды, крем, зарядка — и роман, который занимал половину. Каждый вечер повторялось одно и то же. Полина ложилась, брала телефон, читала новости, смотрела серию, потом вспоминала про книгу, поворачивалась к тумбочке — и выбирала что-нибудь другое. Однажды она за два вечера прочитала детектив, который взяла у соседки просто так. Толстый роман всё это время лежал рядом и ждал.
Дело было не в том, что роман трудный. Дело было в герое. Хотя все вокруг его обожали, Полине он не нравился с первой главы: он всем всё объяснял, он всегда оказывался прав, и остальные герои смотрели на него снизу вверх. Читать про такого человека триста страниц ей не хотелось.
А обожали его действительно все. Подруга принесла книгу в марте и сказала: «Прочитаешь — позвони, будем обсуждать». Сестра перечитывала её второй раз. Даже мама, которая читает только про сад, дошла до конца и сказала, что плакала. Осенью вышло продолжение, и подруга уже купила его.
Каждый раз, когда книгу вспоминали, Полина говорила: «Я ещё не дочитала». Это была правда, и это было удобно. За полгода она научилась говорить о романе так, будто читала его: кивала, когда его хвалили, и добавляла что-нибудь общее — «сильная вещь», «язык хороший». Один раз в гостях она даже согласилась с соседом по столу: «Да, середина затянута». Все закивали.
В четверг в столовой на работе Фёдор поставил поднос напротив и спросил: «Слушай, ты же его читала. Скажи мнение: конец нормальный или там всё разваливается?»
Полина открыла рот, чтобы ответить, и услышала себя со стороны. Она говорила про сильный финал — хотя о финале не знала ничего. На середине фразы она остановилась.
«Фёдор, я вру. Я стою на восьмидесятой странице с марта», — сказала она.
Фёдор засмеялся — не над ней, а как-то по-доброму: «И что тебя там держит?»
«Герой. Не могу его терпеть», — ответила Полина.
«Так зачем ты её тогда читаешь?» — спросил он.
Полина хотела ответить и не смогла. Она сидела с ложкой в руке и думала: действительно, зачем? Если бы книга ей нравилась, она дочитала бы её ещё весной. Если бы не нравилась совсем, она бы её убрала. А так книга просто лежала и каждый вечер напоминала, что Полина чего-то не сделала.
Вечером она пришла домой, разделась, зашла в спальню и взяла книгу в руки. Триста двадцать страниц, из них прочитано восемьдесят. Можно пропустить сто страниц и читать дальше. Можно читать по двадцать страниц в день — тогда за две недели всё закончится. Можно вообще не читать.
Полина открыла книгу на восьмидесятой странице и прочитала абзац. Тот же герой объяснял женщине, что она чувствует. Полина закрыла книгу.
Выбор был простой, и она его наконец сделала. Утром книга поехала с ней на работу: в кофейне у офиса стоит полка, куда люди оставляют свои книги и берут чужие. В обед Полина отнесла роман вниз и поставила его корешком наружу, чтобы было видно. Кому-нибудь этот герой понравится.
А закладку она вынула и оставила себе. Вечером она поставила её в тонкую книжку про Байкал, которую хотела прочитать ещё зимой, — на первую страницу.