Ещё один — и назад
Мы вышли из дома в шесть, ещё в темноте. Над полем стоял туман, и папа обещал, что после такого тумана грибов будет много.
В сосновом лесу за знакомой поляной мы собираем грибы каждую осень. Я думала, что знаю там каждую тропинку.
«Далеко не уходи, — сказал папа. — Иди так, чтобы я тебя видел».
«Мне не пять лет», — ответила я и пошла вправо, к дальним соснам.
Возле дальних сосен мне повезло. Один белый, потом второй, потом целая семья под старым мхом. Я срезала их, положила самый большой сверху, чтобы папа сразу увидел, и отошла на десять шагов. Там был ещё один. Ещё десять шагов — ещё два. Каждый раз я говорила себе: ещё один — и назад. Корзина становилась тяжелее, и я перестала считать шаги.
Когда я подняла голову, вокруг были только туман и одинаковые сосны. Красной папиной куртки нигде не было. Я достала телефон — связи не было.
Я пошла назад — как мне казалось, назад. Через пять минут я вышла к упавшей сосне, возле которой уже стояла минуту назад. Значит, я ходила по кругу.
«Пап!» — крикнула я. Где-то наверху застучал дятел. Я крикнула ещё раз, громче, потом ещё. Никто не ответил.
Вот тогда мне стало по-настоящему холодно. Я вспомнила все бабушкины истории про волков, хотя волка в этом лесу никто не видел лет тридцать. Я едва не побежала — всё равно куда, лишь бы бежать.
И тут я вспомнила, что папа повторяет каждую осень: если заблудился, стой на месте и слушай.
Я стояла и слушала. Сначала ничего. Потом капли с веток. Потом, далеко справа, машина на трассе. Значит, дорога там, а в лес мы всегда заходим от дороги. Я пошла на этот звук медленно, чтобы не потерять его.
Через десять минут между соснами я увидела красную куртку. Папа шёл мне навстречу и не кричал. Просто шёл очень быстро.
«Я не заблудилась, — сказала я. — Я стояла и слушала».
Он посмотрел на меня, потом на мою корзину. «Правильно, что стояла», — сказал он и больше про туман не сказал ни слова.
Я хотела показать ему самый большой белый, но он уже сам заглянул в корзину.
«Под старой сосной нашла?» — спросил он.
Я кивнула. Папа переложил мою корзину в свою руку, а мне отдал свою, лёгкую. Всю дорогу домой я шла за ним и чувствовала себя виноватой. А дома он молча поставил на стол мою корзину — первой.