Столько не бывает
Квитанция пришла в четверг, очередная — в почтовом ящике между рекламой пиццы и газетой, которую он не выписывал.
Виктор Павлович надел очки и посмотрел на строку «холодная вода». Восемь кубов. Он перечитал ещё раз. Он живёт один, огорода у него нет, машину он не моет — машины нет уже шесть лет. В прошлом месяце было три куба. В позапрошлом — три с небольшим. А тут восемь. Столько не бывает.
Позвонить и сказать «у вас ошибка» он мог. Но его бы сразу спросили: а сколько правильно? И вот на это ответить было нечего. Чувствовать, что цифра не та, недостаточно. Надо было измерить самому.
В пятницу он поставил в раковину банку и открыл кран так, как открывает обычно, когда моет посуду. Банка набралась за минуту сорок. Он записал. Потом посчитал, сколько банок уходит на чайник, сколько на посуду после ужина, сколько на бритьё. Душ мерить он не стал — просто засёк время: четыре минуты, и ещё две, пока вода станет горячей.
Неделю на кухонном столе лежал листок в клетку. Виктор Павлович писал туда каждый вечер: чай, посуда, душ, стирка в субботу. Соседям он ничего не говорил: скажешь такое — и ты уже тот старик, который считает воду. К воскресенью он знал свою воду точнее, чем любой бухгалтер, и, честно говоря, ему это нравилось.
Вышло два куба с небольшим. Даже если он ошибся в два раза, всё равно получалось не восемь. Пять кубов оставались лишними. Он их не выливал, не выпивал и никому не отдавал.
В среду зашла Раиса Степановна из тридцать второй — за солью, хотя соль у неё была своя.
«Виктор Павлович, вы что там считаете? Весь лист в цифрах», — сказала она, заглядывая на стол.
«Воду», — ответил он.
«А, воду. У меня в ванной месяц течёт кран — не капает, а бежит тонкой струйкой, днём и ночью. Всё собираюсь мастера вызвать и всё не вызываю. Ночью лежишь и слушаешь, как бежит».
«А счётчик у вас стоит?» — спросил Виктор Павлович.
«Какой счётчик, милый, — засмеялась она. — Я по нормативу плачу, как всегда платила».
Виктор Павлович посмотрел на свой листок. Дом считает всю воду, которая в него приходит. Квартиры со счётчиками считают свою. А разницу делят на всех — и на него тоже. Значит, уже месяц он оплачивал эту струйку в чужой ванной.
В ЖЭК он не пошёл. В четверг он пришёл к Раисе Степановне со своим ключом и старым полотенцем и минут сорок разбирал кран в её ванной.
«Ну вот, — сказал он, вытирая руки. — Теперь не течёт».
«Спасибо, милый. Сколько я вам должна?»
«Пять кубов», — сказал Виктор Павлович.