Ветер на середине озера
Лодку они взяли в двенадцать, на водной станции у санатория. Триста рублей в час, паспорт в окошко, круг под сиденье. Взяли сразу на три часа.
«Зачем нам круг? Мы оба плаваем», — сказал Матвей. Илья пожал плечами и всё равно затолкал круг под сиденье.
Лодочник сказал, что после трёх обещали ветер. Но в двенадцать над озером не было даже ряби, и они не приняли это всерьёз.
Плыть решили на тот берег, где сосны подходят к самой воде: Матвей уверял, что там песчаный пляж и ни одного человека.
Гребли по очереди, менялись каждые десять минут. На середине Илья заметил, что лодку тихо тянет вправо — там, где в озеро входит речка, чувствовалось слабое течение. Они взяли левее и через сорок минут подошли к соснам.
Пляж и правда был пустой. Они искупались, полежали на песке, съели бутерброды. Матвей заснул.
Ветер поднялся, пока он спал. Сначала стало просто прохладно, потом на воде появились белые барашки, а сосны зашумели так, что говорить пришлось громче.
«Собирайся. Через полчаса будет хуже», — сказал Илья.
Они оттолкнулись от берега и пошли прямо на станцию, против ветра. Через двадцать минут Илья поднял голову: сосны стояли всё там же, близко. Волна разворачивала нос лодки боком, и половина каждого гребка уходила впустую. Ладони у Ильи горели, вода летела через борт и собиралась под ногами.
«Мы стоим на месте», — сказал Матвей.
Решили переждать. Убрали вёсла, сели на дно лодки, чтобы ветер брал меньше. Через десять минут Илья посмотрел на берег и всё понял: сосны стали дальше, а камыши справа — ближе. Ветер и течение от речки уносили их в дальний угол озера. Ещё полчаса — и лодку прижало бы к камышам.
«Если бы мы вышли на полчаса раньше, сидели бы уже дома», — сказал Матвей.
Илья взял оба весла.
«Напрямую мы будем грести до вечера. Пойдём вдоль берега, под соснами. Там ветра нет», — сказал он.
Так и сделали. Под высоким берегом вода была почти спокойная, качало только у камышей. Они шли вдоль сосен, потом вдоль пустого пляжа, потом мимо чьего-то лодочного сарая. Последние метров триста ветер дул сбоку и сносил лодку вниз, но берег был совсем рядом, и это уже было не страшно.
К станции они подошли в половине пятого — на полтора часа позже срока. Лодочник ничего не сказал, только записал время в тетрадь и посмотрел на небо.
Матвей вышел на песок, сел и минуты две молчал.
«Я в жизни столько не грёб», — сказал он наконец. Илья засмеялся.
В следующую субботу они опять взяли лодку. Ветра не было, озеро снова лежало как стекло. Круг Матвей попросил сам.