Столбик минусов
Третью ночь подряд я просыпаюсь в час и до утра думаю об одном и том же. Раньше я думала, что бессонница — это когда не можешь заснуть. Оказалось, что это когда можешь, но ровно до часа ночи.
Сначала я стараюсь честно. Закрываю глаза, дышу медленно, считаю до ста. Где-то на сороковом я уже не считаю, а думаю про Екатеринбург. Мне предложили там место: зарплата больше, работа интереснее, начальник, судя по голосу, нормальный. И ни одного знакомого человека на весь город. Я начинаю считать заново и на тридцатом сдаюсь.
В половине второго я включила телефон и перечитала письмо. Четыре предложения, и ни одного слова, за которое можно спрятаться: ждём вашего ответа до пятницы. Сегодня был вторник. Точнее, уже среда.
Без двадцати два я встала, вышла на кухню, включила лампу и взяла лист бумаги. Слева плюсы, справа минусы. Плюсы кончились через минуту, их было четыре. Минусы я писала долго: мама, врач, которого я искала два года, зимняя резина в гараже, друзья, с которыми я знакома двадцать лет. Список получился длинный и очень убедительный. Только смысла в нём не было никакого: я писала минусы, а думала о том, как утром скажу «да».
Если бы мне предложили это место лет пять назад, я бы поехала не думая. Тогда у меня не было ни квартиры, ни врача, ни зимней резины.
В десять минут третьего я позвонила Фёдору. Он всегда берёт трубку — это единственное, что я знала в ту ночь точно.
«Ты спишь?» — спросила я.
«Уже нет», — ответил он. Судя по голосу, он и не ложился.
Я рассказала ему всё: и про город, и про зарплату, и про список. Фёдор слушал молча, минуты три.
«Я не буду говорить тебе, ехать или нет», — сказал он наконец. «Ты позвонила не за этим. Прочитай минусы».
Я прочитала. Все двенадцать.
«А теперь скажи честно: ты их искала или они сами приходили в голову?» — спросил Фёдор.
Я посмотрела на лист. Половину минусов я придумала уже за столом, чтобы список выглядел длиннее и чтобы было над чем думать до утра.
«Искала», — сказала я.
«Ну вот. Ложись спать», — сказал Фёдор и зевнул. «И напиши им утром, а не сейчас. В два часа ночи такие письма не пишут».
Я легла в три и, конечно, не заснула. Но думала я уже не о Екатеринбурге, а о том, влезет ли зимняя резина в багажник и не проще ли продать её соседу. Это была другая бессонница. С такой жить можно.