Последний кадр
В фотостудию на Восьмой Парковой они приехали в субботу, к одиннадцати. Татьяна выбрала её по снимкам в интернете: белая стена, деревянный пол, никаких колонн и лебедей. С вечера она погладила рубашки, а Илья с утра искал носки одного цвета — сначала сыну, потом себе. Сыну было семь, дочке три. Рубашка сыну была велика в плечах, но других белых в доме не нашлось.
В студии пахло пылью и тёплыми лампами. На стуле лежал реквизит: плюшевый заяц, деревянная лошадка и корзина с искусственными яблоками. Дочка сразу пошла к корзине, и яблоки пришлось отбирать.
Фотограф поставил их у стены: родители сзади, дети впереди. Он показал позу — рука на плече, вторая опущена — и попросил развернуть плечи, опустить подбородок и не двигаться. Свет включили с двух сторон.
Дочка продержалась четыре секунды. На пятой она села на пол и стала снимать босоножки: ей было скучно, а на полу было интереснее. Илья поднял её и посадил на руку.
«Десять минут, — сказала Татьяна. — Потом мороженое. Всем».
«Мороженое — это подкуп», — заметил Илья.
«Это переговоры», — ответила Татьяна.
Сын после этого стоял идеально: спина прямая, руки вдоль тела, лицо серьёзное. Так продолжалось кадров десять, пока Илья не заметил в зеркале, что над головой у сестры каждый раз появляются два пальца.
«Руки на месте», — сказал Илья тихо, одними губами.
Сын руки опустил, но уже понял, что это смешно, и на следующем кадре показал рожки отцу.
Фотограф терпеливо переставлял свет. Дочка снова захотела на пол. Сын захотел домой. Татьяна поправляла всем воротники и уже понимала, что парадного портрета сегодня не будет.
«Может, хватит?» — тихо спросил Илья.
«Ещё три кадра, — сказала Татьяна. — Мы одевались полтора часа».
Когда прошло сорок минут, фотограф сказал, что сделает последний кадр, и попросил просто постоять спокойно одну минуту. Никто не успел встать. Дочка вырвалась и побежала к отцу, сын с разбегу повис у Ильи на спине, Илья сделал шаг назад, чтобы удержаться, а Татьяна схватила дочку за руку и засмеялась. Камера щёлкнула.
Заказ прислали через неделю. На последнем кадре никто не смотрит в объектив, у сына закрыты глаза, у дочки одна босоножка в руке, а Илья явно вот-вот упадёт.
Именно этот снимок Татьяна отдала в печать и повесила в коридоре. Парадный портрет — тот, где все причёсаны и все смотрят в камеру, — лежит в конверте в ящике стола. Его не доставали ни разу.