Угол у вешалки
Выставка открывалась в шесть. К половине седьмого в маленьком зале городской галереи было человек сорок — больше, чем Артур ожидал и чем ему хотелось. Восемь картин, все про Заречье: река зимой, мост, автобусная остановка, пустой рынок в апреле. На столе у окна стояли пластиковые стаканы и бутылки с вином.
Сам Артур приехал за два часа до открытия, повесил картины, поговорил с директором галереи, а потом отошёл к вешалке в углу и оттуда уже не выходил. Он стоял между чужими куртками и смотрел, как незнакомые люди останавливаются перед его мостом.
Илья нашёл его там минут через двадцать.
«Ты чего тут стоишь? Иди к людям».
«Мне и тут нормально».
«Ты совершенно бледный. Как стена».
Артур волновался целую неделю. Он даже написал на бумажке, что говорить, чтобы не молчать, если спросят про технику или про цену, и всё выучил. Но у вешалки выяснилось, что говорить о своих работах он совершенно не умеет. Мост он мог писать полгода, а объяснить, зачем он его писал, не мог.
Илья взял его за рукав и потянул к первой картине. Артур дошёл до середины зала, увидел, что у картины стоят три женщины, развернулся и вышел на улицу. Во дворе он простоял минут десять, пока не замёрз, и вернулся.
Илья принёс ему стакан.
«Так. Если ты сейчас не подойдёшь к людям, я пойду и сам всё расскажу. И навру».
«Ври», — сказал Артур.
Илья ушёл в зал и врал минут пятнадцать: про свет, про зимнее настроение, про то, что автор писал этот мост каждую зиму двадцать лет. Потом он вернулся в угол.
«Там женщина спрашивает про четвёртую. Говорит, что знает этот мост, он у неё под окнами. Спрашивает, где именно ты стоял, когда писал. Я не знаю, что ей сказать».
Артур посмотрел на него, поставил стакан на подоконник и пошёл через зал.
Он сказал ей, что стоял на левом берегу, у старой лодочной станции, в феврале, часов в пять, потому что в пять лёд становится розовым; что мост он начинал три раза и первые два раза лёд получался серым, а серым он не был. Женщина слушала и кивала. Потом подошли ещё двое.
Если бы Илья не наврал про мост, Артур простоял бы у вешалки до самого конца.
Через полчаса Илья вышел во двор один и закурил. Беспокоиться было уже не о чем: через стекло было видно, как Артур показывает рукой на верхний угол картины и что-то объясняет — уже третьей группе за вечер.