Стул
Мне сорок четыре, и первые три недели на новой работе я не понимала, правильно ли я всё делаю.
Двадцать лет я работала в школе. Там всё говорили вслух: и «спасибо», и «переделайте до понедельника». А здесь, в маленькой фирме на втором этаже, мой начальник Артур сказал мне за три недели, наверное, сто слов.
В первый день он показал мне стол у окна: «Договоры проверяете вы. Вопросы — сразу мне». И ушёл к себе.
Стул у стола качался. Я сложила лист бумаги в четыре раза и подложила под ножку — так я делала в каждом кабинете, где работала.
Первый договор я проверила за два часа и нашла в нём четыре ошибки. Я была уверена, что он вернёт мне листы с пометками. Артур зашёл, взял их, прочитал стоя, положил в свою папку и вышел. Ни «хорошо», ни «плохо». Дверь закрылась тихо.
Вечером я перечитала копию ещё раз и ничего нового не нашла.
На второй неделе я стала считать не слова, а движения. Заходит утром — значит, что-то срочное. После обеда — значит, обычная работа. Молча кладёт документ на угол стола и уходит — значит, я где-то ошиблась и он всё исправил сам. Я замечала каждый жест: как он держит папку, сколько секунд стоит у двери. Коллеги говорили, что это нормально и что к Артуру привыкают за месяц.
В среду я не выдержала.
«Артур, скажите честно: я справляюсь?» — спросила я.
Он посмотрел на меня так, будто я спросила, какое сегодня число.
«Вы работаете здесь три недели», — сказал он и пошёл к лестнице.
Мне сорок четыре года, и я чуть не заплакала в коридоре.
В четверг утром у моего стола стоял другой стул. Новый, чёрный, на колёсиках. А бумага, которую я подкладывала под ножку, лежала рядом на столе, аккуратно сложенная.
Артур прошёл мимо с чайником и сказал: «Старый я выбросил».
Двадцать лет мне говорили «молодец». Здесь «молодец» — это новый стул.