Детектив на кухонном столе
Лера рекомендовала мне этот детектив четыре раза. Я считал. Первый раз — в марте, на кухне, когда мы пили чай и она вдруг сказала: «Илья, ты просто обязан это прочитать». Потом ещё три раза: в мае, в июне и в августе.
Я детективы не читаю. Я читаю то, что называют классикой, — толстые романы, где на двухстах страницах ничего не происходит, и мне это нравится. Про детективы я всегда думал, что там всё придумано ради одного трюка в конце.
Рекомендует Лера не как все. Она не говорит: «Тебе понравится». Она пересказывает первые десять страниц вслух, останавливается на самом интересном месте и начинает говорить о работе. В марте я попросил её так не делать. В мае она сделала это снова.
В сентябре Лера зашла ко мне за зарядкой и ушла без книги. Книга осталась на кухонном столе. Через час пришло сообщение: «Не возвращай, пока не прочитаешь». Значит, забыла она специально.
Две недели книга лежала на столе. Я ставил на неё кружку. Один раз я хотел убрать её на полку, но подумал, что тогда придётся объяснять Лере, почему я её даже не открыл, — и оставил на месте.
А потом у меня на три дня сломался интернет.
В четверг вечером я понял, что делать нечего. Я сел на кухне, взял книгу и открыл первую страницу — только для того, чтобы потом честно сказать, что попробовал.
Первая глава была про врача, который дежурит ночью в маленькой больнице и ждёт, когда закончится смена. Никакого убийства, никакого следователя. Просто человек, которому скучно и холодно. На тридцатой странице к нему привозят пациента без документов, и врач понимает, что где-то его уже видел — только не может вспомнить где.
В час ночи я дошёл до середины. В два сказал себе, что дочитаю главу и лягу. Лёг я в четыре, когда книга кончилась.
Сюжет, если честно, не такой уж сложный. Дело в герое. Он всю книгу делает вид, что ему всё равно, и всю книгу не спит, чтобы найти человека, которого видел один раз в жизни. Мне это было понятно.
В четыре ночи я написал Лере: «У тебя есть вторая часть?»
Она ответила в семь утра: «Вторая часть у меня в сумке. Лежит с апреля».
Утром я приехал на работу на полчаса позже обычного и два раза перечитал одно письмо, потому что с первого раза ничего не понял. Зато я знал, кто был тот пациент без документов.
В субботу Лера принесла вторую и третью. Про первую я сказал только: «Ну, нормально». Она кивнула и спорить не стала — я бы всё равно не признался.
Мой толстый роман так и лежит на тумбочке, закрытый на сто сороковой странице. Сверху на нём — детектив.