Одна буква
Игорь Валентинович пришёл в МФЦ к открытию, чтобы не стоять в очереди. Талон он взял в автомате у входа.
Дела было немного: закончить бумаги на мамину квартиру. Мамы не было уже три года, а бумаги всё шли и шли — то одна справка, то другая.
В зале было пусто и светло. На стене висел большой экран с номерами. Игорь Валентинович сел у стены и стал ждать. Через десять минут загорелся его номер: окно двенадцать.
Наиля, специалист в двенадцатом окне, положила перед ним бланк.
«Заполните вот здесь: фамилия, имя, отчество — полностью. И паспорт дайте», — сказала она.
Игорь Валентинович писал медленно, как в школе, буква к букве. Написав последнюю строку, он отдал бланк обратно.
Наиля посмотрела в паспорт, потом в бланк, потом снова в паспорт.
«У вас тут ошибка. Одна буква. В бланке Валентенович, а в паспорте Валентинович», — сказала она.
«Не может быть», — сказал он, но уже смотрел туда, куда она показывала.
В отчестве вместо и стояла е. Эту букву он знал. Он видел её всю жизнь.
Дома, в старой папке, лежала бумага, написанная маминой рукой в семьдесят восьмом году: заявление в детский сад. Там он был Валентенович. Оттуда она попала и в школьную справку, и в диплом, и в трудовую книжку.
Мама писала красиво, с наклоном, но училась она только семь классов и половину слов писала так, как слышала.
Половина его документов всю жизнь была выписана на человека с лишней буквой.
«Мама написала с ошибкой, а никто и не выяснял», — сказал он вслух.
«Обычно это и обнаруживают уже здесь, у окна, — сказала Наиля. — Люди приходят за одной справкой, а выясняется, что они сорок лет пишут себя не так».
«А если оставить как есть?» — спросил он.
«Тогда справку не примут. Фамилия, имя и отчество должны совпадать полностью, — сказала Наиля и дала новый бланк. — Перепишите. Отчество — как в паспорте».
Он писал и думал про отца. Отца он почти не помнил: тот умер, когда Игорю было шесть. Осталась фотография и имя — Валентин. Значит, по отцу он Валентинович, и в паспорте всё правильно. А Валентенович — это мамина рука. Если бы она тогда написала иначе, он бы сейчас ничего про себя не узнал.
«Какой срок?» — спросил он.
«Десять рабочих дней. Как будет готово, вам сообщат — придёт сообщение на телефон. Окно получения вон то, крайнее слева», — ответила Наиля.
«А диплом? Там та же буква», — сказал он.
«Это уже не к нам. Выяснять надо в институте, и это долго, — сказала Наиля. — Будете исправлять?»
Игорь Валентинович подумал. В паспорте стоял отец. В старой бумаге, дома, — мамина буква.
«Не буду, — сказал он. — Пусть в дипломе остаётся мамина буква. А в бланке я написал как в паспорте. Валентинович, полностью».
Наиля взяла бланк, поставила штамп и сказала: «Через десять дней, с паспортом».
На улице шёл мелкий дождь. Игорь Валентинович застегнул куртку и пошёл к остановке. Одна буква осталась в паспорте, другая — дома, в старой папке. Первая была его. Вторая — мамина, и её он трогать не стал.