Кирюше от мамы
Кирилл позвонил маме в субботу утром, за четыре часа до электрички.
«Мам, я сегодня не приеду. Работу сдаём в понедельник, всё горит», — сказал он.
В трубке стало тихо. Кирилл слышал, как у мамы на кухне шумит вода.
«Я с шести на ногах. Пироги в духовке», — сказала Жанна Петровна.
«Я же не знал, что ты встанешь в шесть», — ответил Кирилл.
«Ты вообще много чего не знаешь, Кирилл», — сказала мама.
Она назвала его полным именем — значит, дело плохо. Всю жизнь она звала его Кирюшей, даже когда ругала.
Дальше был короткий разговор, из которого вышла настоящая ссора. Мама не кричала, она просто расстроилась — это всегда было хуже крика. Потом сказала: «Ну, работай», и положила трубку.
Через десять минут он перезвонил — хотел сказать, что приедет в следующую субботу. Мама не взяла трубку.
Кирилл сел за работу и до вечера почти ничего не сделал. Днём звонил коллега, и Кирилл нормально шутил в трубку, а как только положил телефон, снова стало тихо и противно. Он был уверен, что прав: работа есть работа, он взрослый человек. Упрямый он был весь в неё. Признавать вину в их семье не умели, обиды тут были тихие — никто не кричал, просто переставали звонить.
Вечером он собрался в магазин и не нашёл ключи. Ключи всегда лежали в ящике в прихожей, но в ящике их не было. Кирилл вытащил всё: старые провода, зарядку от телефона, чеки, старый пропуск с работы, пачку фотографий, которую мама отдала ему при переезде.
Фотография лежала сверху. Дача, август, ему двенадцать. Мама в соломенной шляпе, у неё в руках миска с малиной, оба щурятся на солнце. В то лето они каждый день ходили за малиной в конец участка, и он всё время жаловался на комаров. Мама говорила: «Терпи, зато зимой варенье».
Кирилл перевернул карточку. На обороте знакомым круглым почерком: «Кирюше от мамы».
Он сидел на полу в прихожей и смотрел на эти два слова. В прошлый приезд он даже не обнял её на прощание — торопился на электричку. Это было в марте; Кирилл посчитал — семь месяцев.
Он взял телефон и позвонил. Мама ответила после второго гудка — значит, телефон лежал рядом.
«Мам, я был неправ. Прости», — сказал он.
Она молчала секунды три.
«Пироги остыли», — сказала мама.
«Я приеду завтра. Первой электричкой», — ответил Кирилл.
«Приезжай. Пироги я тебе всё равно оставила», — сказала она.
Ключи нашлись в кармане куртки, в которой он ходил накануне. Фотографию Кирилл положил туда же, к ключам.