Последний рейс
Последний рейс двенадцатого маршрута Нина Сергеевна вела медленнее, чем обычно.
Девятнадцать лет она ездила по этому маршруту: от парка до вокзала и обратно, зимой и летом. Завтра рельсы начнут разбирать — линию перекладывают, обещают закончить через два года. Два года — это долго, а ей в мае будет шестьдесят.
Она знала на этом маршруте всё: где рельсы шумят, где летом ветки бьют по стеклу, где надо ехать тише, потому что у школы на повороте всегда стоят дети. Пассажиры тоже были свои: женщина с собакой, всегда в семь утра, и мужчина с термосом, который каждый день выходил у больницы.
В половине первого ночи в вагоне сидели три человека, потом двое, потом никого. Расписание она знала наизусть и почти никогда не опаздывала: на последнем повороте перед кольцом надо быть в ноль сорок одну.
Сегодня в ноль сорок одну Нина Сергеевна посмотрела в зеркало и увидела, что по тротуару бежит парень: куртка расстёгнута, в руке телефон. До остановки ему было метров сто.
Она подождала. Тридцать секунд — это ничего, но за девятнадцать лет она ждала так раз пять, не больше: водитель, который ждёт, ломает расписание всей линии.
Парень вбежал в вагон и сначала не мог говорить, потому что не мог дышать.
«Спасибо. Я думал, всё, пешком пойду», — сказал он наконец.
«Садитесь. Две остановки ещё едем», — сказала Нина Сергеевна.
«А завтра тоже вы?» — спросил он.
«Завтра никто. Завтра тут автобус, а трамвая не будет года два», — сказала она.
Парень посмотрел на пустой вагон, потом сел у окна и всю дорогу смотрел в темноту.
Через две остановки он вышел и махнул рукой. Дальше, до самого депо, Нина Сергеевна ехала одна.
В депо она поставила трамвай на своё место, выключила свет и постояла минуту в тёмном вагоне. Завтра в это время она будет спать дома, и это тоже неплохо.
Если бы она не подождала эти тридцать секунд, последний рейс так бы и прошёл пустым. А так — с пассажиром.