Переводчица
Гузель работает в небольшом бюро переводов в Москве. Её рабочие языки — вьетнамский и китайский. А родной язык у неё татарский: в детстве, в деревне под Казанью, дома говорили только по-татарски. Русский она выучила в школе, а вьетнамский — в университете и за год жизни в Ханое. Чаще всего её вызывают в больницы и поликлиники: иностранцев в Москве много, а врачи по-вьетнамски не говорят.
В четверг у неё был заказ в районной поликлинике на юге города. В кабинет терапевта вошёл невысокий мужчина лет пятидесяти в сером пиджаке. Он сильно кашлял. Его звали Туан, и в Москве он жил уже девять лет.
Туан поздоровался с врачом по-русски. Говорил он медленно и осторожно, будто проверял каждое слово, прежде чем его сказать. Потом он кивнул Гузель: можно начинать.
Врач, немолодая женщина в очках, спрашивала быстро: сколько дней кашель, есть ли температура, курит ли он. Гузель переводила. Туан отвечал по-вьетнамски, но иногда, ещё до перевода, сам говорил врачу одно-два русских слова.
Потом врач долго слушала его лёгкие и наконец объяснила: на пневмонию это не похоже, скорее бронхит. Если бы он пришёл неделю назад, лечить было бы проще. Но снимок всё-таки нужно сделать, чтобы ничего не пропустить.
Гузель устала: это был её шестой пациент за день. Она переводила быстро и сказала по-вьетнамски, что это пневмония. Маленькое слово «не» она пропустила.
Туан побледнел. Он посмотрел на Гузель, потом на врача и тихо сказал по-русски: «Простите. Доктор сказал: не пневмония. Бронхит. Правильно?»
Врач кивнула. Гузель почувствовала, что краснеет. Она извинилась и перевела всё ещё раз, медленно и точно. Туан слушал и кивал после каждой фразы.
После приёма она вышла с ним в коридор, чтобы показать кабинет, в котором делают снимки. У окна она всё-таки спросила, зачем ему переводчик, если он так хорошо понимает по-русски.
Туан ответил не сразу. «Когда я здоров, я всё понимаю. Когда болею, я себе не верю», — сказал он.
Гузель вспомнила свою бабушку. Бабушка неплохо знала русский: смотрела новости, спокойно разговаривала в магазине. Но к врачу в районный центр она всегда брала с собой маленькую Гузель. Врач говорил по-русски, Гузель повторяла всё по-татарски, а бабушка держала её за руку и кивала. Тогда Гузель думала, что бабушка просто плохо понимает врача.
Через неделю в бюро пришёл новый заказ: тот же Туан, та же поликлиника, рентген. На рентгене почти не разговаривают, переводить там нечего. Гузель всё равно согласилась.