Каждый звук что-то значит
Раиса: Простите. Я, кажется, держу вас за рукав.
Глеб: Держите, мне не жалко. Первый раз летите?
Раиса: Двенадцатый. И каждый раз одинаково.
Глеб: Двенадцать раз — это уже опыт.
Раиса: Опыт есть, а привыкнуть не получается. Сейчас всё начнётся, и я опять не буду понимать, что происходит.
Глеб: Хотите, я скажу заранее? Я работаю в этой же авиакомпании, только лечу домой, не на работу.
Раиса: Вы пилот?
Глеб: Инженер. Но самолёт я слышу каждый день. Пилот и вы услышите сейчас одно и то же, разница только в том, что для него это не шум, а предложение. Каждый звук что-то значит.
Раиса: Тогда говорите.
Глеб: Сначала будет высокий звук, тонкий такой. Это запускают двигатели. Потом мы поедем, и внизу, под полом, загудит: это выходят закрылки. А перед самым вылетом станет тихо, секунд на двадцать. Мы просто ждём разрешения.
Раиса: А потом громко.
Глеб: Полминуты очень громко, и всё будет дрожать. Это самая шумная часть, и она короткая. Потом мы поднимемся, и снизу будет удар, как будто что-то упало. Это шасси, они убираются.
Раиса: Вот его я и боюсь двенадцать лет.
Глеб: Ещё через минуту двигатели станут тише. Вот это самое неприятное: кажется, что они выключились. Они не выключились, просто наверху не нужно столько силы.
Раиса: А когда будем приземляться?
Глеб: Всё то же самое, только в обратном порядке. Сначала двигатели затихнут, потом загудят закрылки, потом тот же удар — шасси выходят. Если вы услышите эти три звука в таком порядке, значит, всё идёт как надо.
Раиса: Так. Высокий звук.
Глеб: Двигатели.
Раиса: Гудит внизу.
Глеб: Закрылки.
Раиса: А теперь тихо. Слишком тихо.
Глеб: Двадцать секунд. Ждём.
Раиса: Ой. Поехали. Как громко-то.
Глеб: Полминуты. Считайте.
Раиса: Двадцать восемь... двадцать девять... Всё, тише стало. И вот он, удар. Это шасси.
Глеб: Это шасси.
Раиса: Я двенадцать лет думала, что боюсь летать. А я, оказывается, боялась не знать, что это за звук.
Глеб: Через час двигатели опять станут тише, и вы даже не заметите.
Раиса: Замечу. Но рукав ваш отпущу.