Между четырнадцатым и двадцатым
Последний адрес в маршруте в тот день был такой: улица Полевая, дом восемнадцать. Полевая — это уже почти за городом: частные дома, заборы и собаки за заборами.
Смена у меня закончилась в семь. В семь сорок я всё ещё шёл вдоль этого забора. Машину я оставил у поворота: дальше асфальт кончается, а после дождя туда лучше не заезжать.
На четырнадцатом доме табличка была, на двадцатом была, а между ними — синий забор метров на сорок и ни одной цифры. Я прошёл вдоль него два раза. Спросить было не у кого: улица пустая, свет горел только в двух окнах, и те далеко.
Темнело. Посылка была огромная и при этом лёгкая — такие самые обидные: несёшь двумя руками, а внутри что-нибудь вроде одеяла.
Проходя мимо в третий раз, я услышал собаку. Она гавкнула два раза и замолчала — не зло, а как будто по делу. За забором кто-то сказал: «Тихо. Это к нам».
В заборе открылась калитка, которую я до этого просто не видел: она была того же цвета, что и забор. Табличка с номером висела на столбе, со стороны огорода.
Клавдия Ивановна вышла в куртке, надетой прямо на халат. Ей семьдесят четыре, и посылку она ждала с самого утра.
«Я вас с обеда жду. Думала, уже не приедете сегодня», — сказала она.
«Извините. У вас на улице номеров нет», — ответил я.
«Табличку сняли весной, когда красили забор, и обратно не повесили. Все теперь ищут по собаке», — сказала Клавдия Ивановна.
Я дал ей телефон, она расписалась пальцем, и подпись получилась как у первоклассника. Потом она посмотрела на меня и сказала, что чайник как раз горячий.
«Идёмте чай пить. У меня пирог с яблоками, я утром пекла», — сказала она.
Было двадцать минут девятого. До города ехать сорок минут, а смена у меня кончилась ещё в семь. Если бы она кончилась не полтора часа назад, а прямо сейчас, я бы, наверное, зашёл. Хотя, если честно, вряд ли.
«Спасибо, не могу. Мне ещё машину сдавать», — сказал я.
Она не стала уговаривать. «Ну хоть яблок возьмите, свои», — сказала она и положила мне в пустой мешок штук шесть.
Обратно вдоль забора я шёл уже в полной темноте. Мешок стучал: яблоки были крупные и холодные.
Пирог остался у неё. Я думаю, она его больше никому и не предложила — не потому что обиделась, а потому что предлагать было некому.