Рой на девятом этаже
Это случилось в мае, в субботу утром. Я живу на девятом этаже обычной панельной девятиэтажки на севере Москвы. Я вышла на балкон с чашкой кофе — и сразу вернулась в комнату. В углу, под старой полкой для цветов, висел тёмный ком размером с дыню. Ком гудел и шевелился. Это были пчёлы, тысячи пчёл.
Сначала я сделала то, что на моём месте сделал бы любой человек: закрыла балконную дверь и стала ждать. Я думала, что пчёлы отдохнут и улетят. Через час ком висел на месте. Через три часа — тоже. Несколько пчёл ползали по стеклу, и мне казалось, что они смотрят прямо на меня.
Потом я начала читать в интернете, что делать. Один сайт советовал вызвать специалиста за пять тысяч рублей. Другой — побрызгать пчёл средством от насекомых. У меня как раз был баллончик, который я купила прошлым летом от комаров. Я долго стояла с ним у двери, но так и не открыла её. Пчёлы ни в чём не были виноваты. Они просто искали себе новый дом и выбрали мой балкон.
И тут я вспомнила про Зарему с четвёртого этажа. Она пчеловод: у неё на даче под Дмитровом стоят три улья, и осенью я иногда покупала у неё мёд. Мы двенадцать лет здоровались в лифте, но я не знала даже её фамилии. Я спустилась на четвёртый этаж и позвонила в дверь.
Зарема поднялась ко мне через десять минут — с картонной коробкой, старой простынёй и бутылкой воды. Она посмотрела через стекло на балкон и улыбнулась.
«Не бойтесь, — сказала она. — Сейчас они спокойные. Они думают только о новом доме».
Я осталась в комнате. Зарема вышла на балкон без перчаток и без сетки на лице. Она побрызгала пчёл водой, поставила коробку прямо под ком и резко стукнула рукой по полке. Пчёлы упали в коробку — почти все сразу. Остальные летали вокруг, садились ей на руки и на волосы, но она двигалась медленно и спокойно, как будто вешала бельё.
«Главное, чтобы матка была в коробке, — сказала она. — Тогда остальные придут сами».
Потом она объяснила мне, что матка — это главная пчела, мать всего роя. Куда она, туда и все.
Зарема накрыла коробку простынёй и оставила маленькую щель. К вечеру на полке не осталось ни одной пчелы. В воскресенье её муж отвёз рой на дачу.
Я часто думаю, как прошёл бы этот день без неё. Наверное, я бы всё-таки взяла баллончик. Или заплатила бы пять тысяч человеку, которого никогда в жизни не видела.
В сентябре Зарема сама позвонила в мою дверь и протянула мне банку мёда.
«Это от ваших пчёл», — сказала она.
Банка до сих пор стоит у меня на кухне. Я её не открываю — жалко. А чай мы с Заремой теперь пьём по пятницам, у неё или у меня, с другим мёдом.